Blog

• • •
скрыть меню
Просмотр полноразмерных изображений доступен только пользователям.

Ещё читают

  • Произошла эта история прямо по среди рабочего дня и продолжается до сих пор, почти каждый день. Мне 22 года и работаю я в одной крупной компании, у нас работает много молодёжи, всего несколько сотен человек. Была суббота и людей в офисе было мало, но на работе был один симпатичный парень, я давно н...
  • Мы поднялись в квартиру которую снимал Виктор. Это была обычная квартира, которую сдавали по часам. Не сказать что люкс, но и грязи поменьше, чем в некоторых других квартирах, которые мне доводилось видеть. Олег начал накрывать на стол, а Виктор первым делом стал открывать бутылку с пивом и залпом п...
  • 0 comments
    Posted by Deleted Member
    В тот день мы договорились с Сашей, что я приду к нему домой с хардом, чтобы закачать себе фильмы и игры. Я позвонил в дверь, и он открыл мне. На Саше были только майка и трусы. Саша – мой давний друг. Мы с ним учимся вместе, поэтому много времени проводим вместе. Несмотря на то, что мне давн...
  • 0 comments
    Posted by Deleted Member
    Не понимаю зачем взорван привычный кругТы у моих колен, мой самый верный другЖизни в лицо смеюсь, мне не знаком испугНу почему боюсь ласковых твоих рук?Я не отрываясь на звёзды смотрюРазве не слышишь, что я говорю?Чтобы услышать ответ,Каждое слово ловлюНас не спешит выручать девять-один-одинЯ не хоч...
  • День первый   Как то лет 14 назад я поехал в Пятигорск, поселили меня в санатории в центре города. Лето, тепло, а точнее жарко, к вечеру совсем душно стало. Я принял душ, раскрыл окно и решил голышом поваляться телик посмотреть, бац - вырубают свет. Ни телека, ничего. Что делать? Скучно, поэ...

Сержант Витя (окончание)

Через два дня... Нет, не пришёл, гад такой! Хотя у меня стояк был вовсю, когда я вспоминал тот свой выебон, и мне страшно хотелось его ещё раз. Ну просто страшно! Хотелось раздеть парня, увидеть его совершенно голым, вцепиться ему в яйца, шлёпнуть по голой заднице, помять её, потом поставить его рачком-с и натянуть по самые помидоры, а после всего увидеть этого накачанного самца беспомощным, опущенным, просто выебанным пидором, по которому сохнут наши девахи, увидеть пристыженный взгляд его глаз, покрасневшие от смущения щёки. "Что, ему жалко отдаться? Всё равно ведь уже не целка! - думал я. - Разделся, встал раком, подставил-отдался и иди потом по своим делам. Так нет же, прячется, сучонок! И на улице не показывается, зараза!"

Через неделю иду я домой и вижу: моя жертва гуляет. Говорю парню:

- Пошли ко мне! - и вхожу в подъезд без всякой надежды на то, что поимею его снова.

Оборачиваюсь - идёт, сучка, морда злая, но идёт! И в глаза мне не смотрит. Заводя парня к себе, я чувственно шлёпаю по его крупу. Он молчит. Отлично! Значит, уже хочет. Я его раздеваю, он отнекивается:

- Да не надо! Я не хочу!

А у самого уже хуй в плавках не помещается. Вау!

В тот день я его не связывал, хотя он меня и просил об этом. Нет, не хуй идти у него на поводу! Пусть привыкает отдаваться сам. Эти жеребцы только и мечтают быть связанными и изнасилованными - вроде как они, мол, против... Я его тогда осеменил три раза. Он постанывал, но отработал своё, как заправская шлюха.

На следующем свидании этот выпендрон пожаловался мне на то, что после нашей встречи пару дней опорожнялся с трудом.

- В рот надо брать, понял?! - крикнул я ему. - Давай, становись на колени и соси.

Он покраснел, как девочка, затем опустился на колени и без разговоров отсосал мне так, как будто всю жизнь этим занимался. Правда, поначалу он меня чуть не покусал. Пришлось разъяснять этому качку и спортсмену, как правильно и хорошо надо сосать предмет, в простонародье называемый "хуем". И чему их там в школе учат? Даже член с первого раза заглотить как следует не смог без того, чтобы не укусить своего любимого парня. Что, за все годы школы учителя ни разу не рассказывали о том, как грамотно делать минет? Темнота!

А потом я его имел, когда и как хотел! Я даже уже не дрочил. Зачем руки натруживать онанизмом, если мне есть в кого кончать. Стоило мне только снять трубку и сказать, что он мне нужен, и парень тут же прибегал ко мне, как миленький. Так вот представьте себе вечерок: мои родаки смотрят ТВ, а за стеной их похотливый сынок, сдерживая свои стоны и пережимая рукой вскрики своего бой-френда, вовсю натягивает того в очко или во влажный зев... Ах, как приятно было сунуть стоячий горячий конец в эти жаркие губы, которыми он смачно целовал своих девок!

Всё это продолжалось до тех пор, пока его семья не уехала на Дальний Восток (отец моей сучки был военным инженером).

А меня самого по полной программе отпедерастили ночью в купе скорого поезда два хуястых самца: курсант Дима и лейтенант Олег. Помню моё страстное желание, сильные курсантские руки, ставящие меня раком и поворачивающие к себе мою попку, которой оставалось быть невинной всего лишь несколько секунд. Я пискнул в подушку (сами знаете, какая слышимость в купе!), и моё очко тут же рассталось с девственностью. Я постанывал, а Дима меня обрабатывал вовсю. Зато как Дима хорошо кончал: с рычанием, будто хотел протаранить меня насквозь. В некоторые моменты мне казалось, что он сейчас залезет в моё очко целиком и полностью! Затем в купе вернулся Олег, выходивший покурить. Я отдался и ему, причём, как и с Димой, особой боли не ощутил, было терпимо для первого раза.

Мы забылись во сне лишь в полночь-за полночь. Но как прекрасно было засыпать в объятиях двух обнажённых ёбарей, причём один из них положил руку на мою свежеоттраханную задницу, засунув пальчики между её половинок, а другой взял в свои руки мои уже крупненькие яйки. Однако втроём спать на одной полке было всё-таки тесно, поэтому когда мои самцы уснули, я перебрался на свою верхнюю полку.

Утром я проснулся в Диминых объятиях. И когда он перебрался ко мне? Я разбудил его улётным минетом, а потом и Олегу сделал хороший отсос. Парни тоже не оставили меня без наслаждения, отсосав мне по разу.

Из той поездки я вернулся домой хорошо осеменённый взрослыми парнями и счастливый. Я даже подумал тогда: "Как плохо, что это не случилось ещё раньше!"

Сколько пережито мною приятных минут, и я нисколько не жалею об этом! Эх, теперь я даже сожалею о том, что какое-то время моей жизни в силу общественного мнения потратил на баб...

- Так, Витенька... Чёрт, смазки-то нет! Придётся совершать волшебство голубой любви, как говорится, поплёвывая.

Склоняюсь и начинаю целовать Витькину задницу, одновременно мну яички парню и рассматриваю его анус, в который мне предстоит войти. Паренёк на удивление чистоплотен.

- Молодец! Чистюля! - говорю я, впиваясь губами в очко и затем проводя язычком по этому месту, хотя мне страшно неудобно - кабинка тесновата для подобных ласк.

Затем я плюю на коричневую дырочку и начинаю размазывать по ней слюну, пытаясь протиснуть пальчик вовнутрь. Витя достаёт из кармана небольшой тюбик с кремом.

- Ну, ты как знал. Чародей! - восхищённо говорю я.

Он поворачивает ко мне своё сияющее лицо и шепчет:

- Я не знал! Я этого давно ждал!

После недолгих приготовлений я приставляю распираемую от желания головку своего удава к сладкой дырочке и...

В туалете снова кто-то появляется и рвётся в нашу кабинку. Я замираю: кто его знает, сможет ли мой Витенька сдержать стон при насаживании его тела на мой корень жизни? "Едрит твою налево, чёртовы ссыкуны! Ну, не дадут порядочным людям пошалить в тишине, - думаю я. - Оставьте свои баночки, дайте нам хотя бы минуток десять для того, чтобы вкусить запретный плод, а потом хоть весь туалет зассыте!" Снова в соседней кабинке заполняется баночка чьей-то долбаной мочой, после чего, наконец, наступает долгожданная тишина.

Хлопнув парня по крупу, я осторожно вхожу в его норку по самое не могу и слышу удовлетворённый выдох:

- Ах! Давай меня... Давай... Что есть мочи!

И начинается наша бешеная скачка. Витя пытается попасть в такт моим фрикциям, но не попадает, а лишь мешает мне.

- Замри, Витя! - требовательно шепчу я и работаю уже сам, а Виктор только ловит ощущения.

Запрокидываю полы Витиной гимнастёрки ему на плечи, чтобы как можно больше видеть юношеское обнажение, и провожу руками по этому юному великолепию. Нет-нет, что ни говори, а красивее нагого парня в жизни ничего, наверное, и нет! Тем более, голого парня, который отдаётся тебе...

Вижу, как правой рукой Виктор лезет к своему члену и начинает его надрачивать. Тут снова некто скрипит дверью туалета, но не заходит в него, а кричит с порога:

- Астахов, ёб! - и исчезает, как голос в ночи.

А я уже на подходе. От одной только мысли, что в эту секунду я трахаю в попу парня, а его родители даже и не догадываются об этом, мне становится жарко. Снизу подкатывает огромный ком удовольствия, и я всеми своими мыслями, своим сознанием, своими чувствами, всем своим телом покидаю эту долбаную туалетную кабинку, эту военную поликлинику, вообще эту грешную землю и, схватив парня за узкую талию и наяривая в него, устремляюсь к звёздам наслаждений. Я знаю: то место, куда мы несёмся, называется раем. Как хорошо! Как сказочно приятно! Вы ведь уже поняли из предыдущих моих дневниковых записей: мне наплевать, что думает кто-то об этом. Я получаю наслаждение и дарю его кому-то, кто согласен разделить его со мной.

Ах, как хорошо, чудесно, восхитительно приятно! Вот оно - ради чего... всё в этой жизни... Вау! Сейчас! Сейчас...

Медленно возвращаюсь из небытия. Где-то слышен звон стекла баночек для анализов. Я почти замираю.

- Не останавливайся, прошу! - слышу я чей-то шёпот.

Это ещё что такое? И тут я вижу нанизанную на свой хуй точёную юношескую задницу. Откуда ты взялась? Да ещё на моём великолепии? Ах да! Эта сержантская попа доставила мне только что неземную радость, и владелец этой попки тоже хочет получить кусочек своего рая.

- Ещё немного! Ну, пожалуйста! - просит он и работает рукой у себя в паху.

Да, конечно. Всё для тебя, мой любимый парнишка! Ты этого, честное слово, заслуживаешь...

Любил ли я в ту минуту Витю? Да, мой проницательный читатель, можешь осудить меня за это! За то, что я заманил, а потом и затащил парня в туалет. За то, что рисковал своей и его репутацией. За то, что решился заниматься с ним любовью в антисанитарных условиях сортира. За то, что вынужден был сдерживать свои порывы, дыхание, стоны и даже наши вскрики. Но я его любил! И хотел, чтобы от этой моей любви и он получил своё взрывное наслаждение... Бери, Витя, хватай, имей!

В нашей жизни не так уж много случается таких радостей. Это лишь по молодости мы думаем: ладно, это так, ерунда, а дальше у меня будет знакомство с любовью всей моей жизни, будет встреча со Счастьем. А потом выходит, что счастье-то уже было. Человек почему-то никогда не может сказать: я счастлив! Зато почти все в жизни, оборачиваясь, говорят: тогда я был счастлив! Поэтому счастливыми надо делать каждый контакт, каждую встречу, каждый коитус. В этом и заключается Счастье - подарить любовь хотя бы кому-то на этой земле, хотя бы одному человеку. Один счастливый человек - это тоже очень много!

Парень, стоящий передо мной рачком, начинает часто дышать, дрожать всем телом, запрокидывает свою красивую голову, всё сильнее насаживается очком на мой бамбук. Когда он начинает стонать, я явочным порядком зажимаю ему рот и сквозь задавленный стон снова слышу его нечленораздельное, но легко угадываемое "Ах"! Господи, как вы, пассивы, любите это короткое и ёмкое слово "Ах"!

Мы застываем, оценивая полученные ощущения. Затем Виктор поднимается с рук и с моим хуем в своём очке силится повернуться ко мне. Я заключаю его в свои крепкие мужские объятия, нащупывая накачанную грудь парня и довольно крупный сосок, нахожу его губы и запечатываю их своим благодарным поцелуем.

Потом я стягиваю с члена наполненный моими соками презик и, замяв его в клок газетки, валявшейся на подоконнике, бросаю в корзину для бумаги. Мы поднимаемся с колен. Мельком я замечаю брызги юношеской спермы на полу. Парень его почти весь залил своими соками, даже на батарею попало. Сильными руками я разворачиваю парня к себе лицом и снова начинаю покрывать его лицо, глаза и губы своими горячими поцелуями, разминая одновременно эти великолепные ягодицы... Боже, как они мне нравятся! Ну, что я могу с собой поделать? И пусть, конечно, парень видит и чувствует, что его не только имели, но и всё-таки любили! Я вижу, как он прикрывает глаза и от свежего траха, и от счастья, что его всё же любят, а не просто использовали в качестве очередной дырки. Как приятно делать кого-то счастливым!

Мы натягиваем штанишки, и я поворачиваюсь к щеколде, но Виктор снова разворачивает меня к себе, заключает моё лицо в свои руки, рассматривает меня, а затем, как и я до этого, начинает покрывать его своими жаркими поцелуями.

- Юра, - шепчет он.

- Что?

- Это было великолепно! Я, - поцелуй, - когда ты вошёл в поликлинику, - снова поцелуи, - не знал, что это будешь ты. Ты не понимаешь, а я знаю! Но я, когда увидел тебя - новое касание губами моих расслабленных губ, - я очень захотел, - своими ласками он добрался до моих ресниц, - ну, чтобы ты заговорил со мной. - И снова поцелуи, на этот раз они идут вниз, к губам, до подбородка. - Ну, хоть немного! А ты спросил про туалет... Я хотел зайти за тобой, чтобы, - поцелуй уголков рта, - побыть рядом, когда ты будешь оправляться...

"Сколько в этом юноше нерастраченной нежности!" - подумал я.

- То, что у нас было, получилось лучше, чем если бы ты просто постоял в туалете позади меня.

- Да! У меня давно не было с мужчиной, - жарко продолжал шептать мой любовник. - С самой гражданки. Мне неинтересно со сверстниками, они все какие-то дураки... И тут ты! Затащил меня в кабинку...

- Занятно! Я его затащил! А ты упирался и не хотел? - улыбнулся я.

- Я упирался и... хотел. Страшно хотел! Я дрянь, правда?

- Дурачок ты мой! Ты очень красивый парнишка!

Я знаю: ему приятно это слышать, и он потом частенько будет вспоминать эти мои слова, эту встречу, эти мгновения как минуты неимоверного счастья, поэтому я и веду себя соответственно. И я снова нахожу его замлевшие в счастье губы.

Мы долго целуемся взасос, совершенно забыв о том, где мы и что мы. Как же мне нравится этот юноша с его тайными мечтами, скрытыми желаниями и внезапными откровениями!

- Я не смогу с тобой попрощаться там, поэтому говорю тебе здесь: до свидания! Я хочу, чтобы ты знал: ты очень красивый парень - и душой, и телом, и своими желаниями! - и снова целую эти почти пацанские губы. - Вот мой телефон. Будешь в городе - позвонишь. Давай, иди, тебя могут искать. Я следом.

Виктор выходит, затем, заглянув в туалет, говорит:

- Здесь никого нет.

Я появляюсь в коридоре. Витя топчется рядом, потом, заглянув мне в глаза, виновато говорит:

- Я не могу первым протянуть руку старшему.

- Молодец, ты хорошо воспитанный юноша! - искренне восхищаясь, говорю я, протягиваю ему руку и кисти наших рук сливаются в сильном рукопожатии. - До свидания! Будь счастлив, если сможешь!

- И вам счастливо... То есть, тебе! Пока!

И я снова любуюсь его улыбкой. На этот раз улыбкой только что выебанного парня.

Витя походкой фартового человека идёт к лестнице. Я, поотстав, двигаюсь следом. Сержант сворачивает за угол и нос к носу сталкивается со старлеем.

- Астахов, ёб твою мать! Где тебя, блядь, хуи носят?

Это было явным возвращением на землю после рая.

- Был в туалете, товарищ старший лейтенант.

Я, чтобы не дать повод для пересудов и не подставить парня даже намёком (сержант и какой-то мужчина идут из одного туалета), тут же плюхаюсь на стоящие в коридоре стулья и напускаю на себя скучающий вид: мол, сижу здесь давно и жду приёма врача во-он из того кабинета.

Из-за угла появляется разгневанная моська Витькиного медицинского начальника. Потом я улавливаю и Витин взор. Оба видят в пустынном коридоре лишь меня. И я, между прочим, сижу, а не иду из туалета!

- Не пизди! Я заглядывал в сортир, кричал, звал - тебя там не было!

- Товарищ старший лейтенант, а где же я был? Я слышал, как вы меня звали, просто ответить не мог. (От наслаждения! Так как был с хуем в анусе!) Сидел (на хую), как мышка. (Ну, в самом деле, не прерывать же половой акт из-за того, что вам захотелось меня увидеть!) Ей-богу, не до того мне было! (Педерастили меня так, что аж дым стоял!) А что, товарищ старший лейтенант, все уже прошли всех врачей?

- Да, прошли. "Не до того было"... А чем это ты, интересно знать, был так занят, что даже ответить мне не мог? Дрочил, наверное? - не унимается старлей.

- Ну, как вам сказать, товарищ старший лейтенант... То, чем я был занят, медицина вряд ли может назвать только онанизмом, хотя и не без этого. Потому как говорят, что касательно, то и относительно. А вот случись чего - вот тебе и на, пожалуйста!

Я улыбаюсь. Издевательство в вежливой форме - единственное оружие подчинённого.

- Хватит болтать! Все уже в сборе, только тебя нет. Я что, тебя, мудака, по всей поликлинике должен искать? Спустить мог и в нашей санчасти.

- Так - не мог! Вы же не знаете...

- Бегом к машине, я сказал!

Когда на лестнице стихают их шаги, я поднимаюсь и подхожу к двери, чтобы поинтересоваться: у кабинета какого врача я дожидался приёма? И тут я вижу, что на табличке мелкими буквами выведено: "Гинеколог". Тьфу, чёрт! Маскировщик хренов!

Чертыхаясь в душе, я поднимаюсь на третий этаж, где меня, удовлетворённого свежим половым сношением с симпатичным парнем, уже ждёт мой стоматолог.

- Что это вы такой сияющий? - встречает меня вопросом мой доктор. - Будто выиграли миллион! Садитесь в кресло.

- Ну, миллион не миллион, а день сегодня для меня действительно выдался счастливым. И сам я получил кусочек счастья, и кого-то ещё сделал счастливым.

- Так, Юрий Батькович, счастливым, говорите? Сейчас посмотрим... Открываем рот!

- Чей, доктор? - на всякий случай уточняю я.

- Ну, не мой же! Чтобы открыть свой, мне вас об этом просить не надо.

- А чей? - продолжаю наивничать я.

- Ну, если не мой, а нас в кабинете двое... Догадайтесь с трёх раз!

В эту минуту дверь распахивается, и чей-то молодой голос вопрошает с порога:

- Доктор, можно?

- Вы же видите, я занят. Подождите в коридоре.

Этот кто-то скрывается за дверью.

- Так кто у нас здесь должен открыть рот?

Я киваю на дверь и с надеждой спрашиваю:

- Он?

- Ну, он потом, после вас. А сейчас открывает рот кто?

Путём сложных логических умозаключений я со второго раза прихожу к выводу, что хочешь-не хочешь, а рот надо открывать мне.

Пришлось разинуть свою пасть. И врач - симпатичный молодой мэн лет 26-ти - запускает мне в полость рта холодную сталь зеркальца. Лучше бы это был горячий от возбуждения хуй...

 

Надо ли говорить, что с целью сокрытия всех концов во мрак неизвестности названный день, фамилия и, быть может, имя моего визави изменены до неузнаваемости?

 

В начало >>

Comments